Кто тебе на меня показал?

не веришь сунь руку мне под

— Ну, а, к примеру, я тебе сразу, этим вот кулаком на сторону скулу своротил, чем бы тогда все кончилось?

— Тимофей Степаныч, выходит, тоже испытываешь? Отвечаю. И драться со старшим не стал бы. И в полицию жаловаться не побежал бы, по натуре своей, да еще и сам понимаешь почему. А кончился бы наш разговор, думаю, так же вот, как сейчас. Разве что глаз бы у меня сильно подтек, кулак у тебя ого-го!

— Ловок, ловок ты, Леонид! — тихо рассмеялся Тимофей Степаныч. — Стало быть, ударить тебя сейчас мне уже выгоды нет. А в полицию, тоже дознался ты, я не пойду. Остается: плыть, не плыть к «Светозару»? Ну, по честность я тебе скажу, ни в жисть бы все одно не поплыл, пообещай ты мне сейчас деньги. Ле дно, давай рассказывай, как и чего. Только сперва: кто тебе на меня показал?

— Ты уж прости, Тимофей Степаныч, по нашим правилам говорить это не полагается.

— Ишь ты! По правилам… — Он покрутил головой. — Ну, коли не Иван Иванович, так и не знаю кто. А тебя расспрашивать не стану. Нельзя так нельзя.

До квартиры своей Дубровинский добрался, когда уже все небо было густо осыпано звездами. Крупными, по южному чистыми. Дышалось ему намного легче, чем днем. По пути он сделал большой зигзаг. Надо было известить «персиянина», что дело сделано, потом тихо стукнуть три раза в нижьий лерый угол окна дома, где жила Варенцова, чтобы и она ие тревожилась.

А на своей улице, у перекрестка, его поджидал филер. Стоял, прижавшись к забору, и глядел совсем в другую сторону. Заслышав шаги за спиной, он было метнулся за угол.

— Эй, эй! — вполголоса, но с загадочной требовательностью окликнул его Дубровинский. — Погодь минутку! Нужен.

Тот подчинился, явно сбитый с толку тоном оклика. Э-эх, ведь не положено же попадаться на глаза тому, за кем следить приставили!

— Чего тебе? — спросил филер, разыгрывая простодушие.

— Упустил? — сочувственно спросил Дубровинский.

— Чего «упустил»? — Филер еще пытался прикинуться просто прохожим.

— Ну, «чего-чего»! Я ж понимаю. Так ты не страдай. Запиши: ходил купаться на Волгу. Не веришь — сунь руку мне под рубашку, вон под ремнем до сих пор еще мокрая. А ночь сегодня какая хорошая! Эх, и высплюсь я!

— Ночь хорошая! — подтвердил и филер. — Ну, спасибо тебе!

Дома Дубровинского, позевывая, встретила хозяйка. Вздула огонек в керосиновой лампе, подала ему туго сложенный серый листок.

— Долгонько же вы гуляли сегодня, — с упреком сказала она. — А я все не ложилась. Телеграмма вам. Господи, уж не беда ли какая?

В телеграмме из Орла написано было: «Ося золотой мой сегодня восемь утра родилась наша дочка согласись назвать ее Верочкой хочу видеть тебя быть с тобой чувствую себя хорошо целую Анна».

Related Posts

Запрыгали друг перед другом

— И подвергают во сто раз большему риску профессиональную часть партии. Мошинский поднялся. Обнял за плечи. Просто, дружески, как это у них бывало часто в яранской ссылке. — Иосиф Федорович, ну что это мы право, как петухи, запрыгали (далее…)

Read More

Троцкий играл словами

Дубровинский еще раз повернулся, подтянул ноги. Может, так будет теплее!? Вагон бросало по-прежнему, частую дробь выбивали колеса на стыках рельсов. Разговор с Мошинским был, конечно, полег зен. Рассказ Книпович — одно. Кржижановского с Носковым — другое, Мошинского (далее…)

Read More

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поиск