Он идет пока под домашний арест

было не до того чтобы разгадывать их

— Вячеслав Константинович, я буду иметь возможность… — начал он.

Но Плеве демонстративно отвернулся, заложив руки за спину и отошел к окну.

— Вы будете иметь возможность дома спокойно застрелиться, — кривясь в ядовитой усмешке, посоветовал фон Валь. — Это прекрасный выход из положения.

Не помня себя, Зубатов замахнулся на фон Валя, чтобы дать ему пощечину, но опустил руку. Твердо печатая шаг, вышел из кабинета министра и хлопнул дверью так, что в окнах едва не посыпались стекла.

Он шел длинным полутемным коридором, в конце которого, расчерченные на неправильные квадраты, переплетались рамы, светилось небольшое оконце. Издали эта рама похожа на решетку. Он идет пока под домашний арест. Не окажется ли он потом за настоящей, железной решеткой? Плеве жесток и мстителен. И чтобы выгородить себя во мнении государя, пойдет на все. Тупица и бурбон фон Валь, возможно, неспроста бросил свои ядовитые слова. Всесильный Зубатов, где у тебя защита? Кто тебя поддержит? Где твои друзья?

Теперь оконный переплет ему вдруг представился шахматной доской. И он, белый король Зубатов, затиснут в ее угол двумя черными ладьями в образе фон Плеве и великого князя Сергея Александровича. Темп! Выиграть бы всего лишь один темп, прорваться под защиту своего ферзя, императора Николая, и король-Зубатов ушел бы из-под угрозы мата. Но этого темпа не выиграть, к ферзю не прорваться, и нет даже уверенности, свой ли это ферзь. И где-то совсем вдали и совсем теперь бесполезные стоят другие белые фигуры: Серебрякова, Вильбушевич, Медников, Гапон. После того как будет мат объявлен королю, их тоже просто сбросят с доски. Шахматные фигуры, дотоле подвластные только ему!А если это люди, выпестованные лишь им. Какая судьба теперь их ожидает?

Было не до того, чтобы разгадывать их судьбы.

И все равно не смог бы он наверно угадать, что темпераментная Маня Вильбушевич. неистовая поборница рабочих обществ в среде еврейского пролетариата и никем не раскрытый его, Зубатова, агент, в ближайшее же время спокойно уедет в Америку, затем в Палестину и поведет там вполне безмятежную жизнь. Не угадал бы он и того, что именно «человек в золотых очках», Леонид Петрович Меныциков, чиновник особых поручений московского охранного отделения, через шесть лет тоже уедет за границу, на запад, и там либерально-эсерствующему редактору журнала «Былое» Владимиру Львовичу Бурцеву, избравшему своей неодолимой страстью разоблачение всякого рода провокаторства, раскроет «святая святых» — «Мамочку». Но тем не менее Анна Егоровна Серебрякова и после того весело будет проводить время на «заработанные» ею денежки вплоть до 1923 года, когда ее в перелицованных одежде, имени и фамилии раскроют чекисты, и Прокуратура Советского Союза предаст суду. А преданнейший Евстратка Медников, согласный пойти на казнь вместо своего покровителя, верой и правдой будет служить фон Плеве, пока того — через год — не подкосит насмерть бомба эсера Сазонова, а затем послужит и еще длинной цепочке министров внутренних дел — князю Святополк-Мирскому, Булыгину, Дурново и Столыпину… Ну, а Гапон, отодвинув в тень само имя Зубатова, подхватит его замыслы, видоизменит, разовьет их. И дальше… Дальше получит то. чего заслуживает.

Related Posts

Запрыгали друг перед другом

— И подвергают во сто раз большему риску профессиональную часть партии. Мошинский поднялся. Обнял за плечи. Просто, дружески, как это у них бывало часто в яранской ссылке. — Иосиф Федорович, ну что это мы право, как петухи, запрыгали (далее…)

Read More

Троцкий играл словами

Дубровинский еще раз повернулся, подтянул ноги. Может, так будет теплее!? Вагон бросало по-прежнему, частую дробь выбивали колеса на стыках рельсов. Разговор с Мошинским был, конечно, полег зен. Рассказ Книпович — одно. Кржижановского с Носковым — другое, Мошинского (далее…)

Read More

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поиск