Первая мысль

держа е одной руке

Дубровинский задумался. Несколько раз, чуть не по слогам, вполголоса повторил то, что прочитала Книпович. Спросил с недоумением:

— Неужели так сформулировал Владимир Ильич? Вы прочитали точно? Понимаете, как-то расплывчато,..

— Ну так предлагайте другое! Я ведь об этом вас и просила. Что именно здесь вы находите неверным?.

Опять наступило молчание. Дубровинский поглаживал усы. Не разводя пальцы, как обычно, на обе стороны, а поглаживая поочередно то правый, то левый ус.

— Что же вы? — нетерпеливо спросила Книпович.

— Не могу сразу ответить, — с запинкой проговорил Дубровинский. — Первая мысль у меня была: это не Владимир Ильич. Он же всегда в своих статьях так предельно ясен. Ни если вы утверждаете… Ну… Тогда, вероятно, были основания для — споров… Членов партии я здесь еще вижу, а самой партии, состоящей из таких членов партии, простите… как-то нет… Надо бы Владимиру Ильичу с его особенным слогом, пожалуй…

— Что — «надо бы»? Споры были жаркие. злые, но формулировка все-таки принята съездом!

Дубровинский молча смотрел в сторону. Поглаживал усы.

— Тогда вам, может быть, лучше нравится это? — с иронией спросила Книпович. — «Членом партии считается всякий, признающий ее программу и поддерживающий партию как материальными средствами, так и личным участием в одной из партийных организаций».

В дверь постучала Елена Павловна, спросила, не закрыть ли ставни. Темнеет. Можно будет свет зажечь. А Егорушка на улице еще поиграет. Книпович поднялась, чтобы переставить с подоконника лампу на стол. Встал и Дубровинский.

— Вы знаете, насколько я всегда откровенен с вами, Лидия Михайловна, — проговорил он, немного нервными движениями рук оправляя рубашку под тугим ремешком. — И кажется, во мнениях мы с вами тоже никогда не расходились. Буду честен: мне действительно больше нравится вторая формулировка. Тут есть определенность, сжатость, сила. И в самих словах и в той мысли, что стоит за этими словами. Чувствуется четкая организованность, дисциплина. Я, право, не понимаю, отчего бы…

Держа е одной руке ламповое стекло и коробок со спичками, а другой изловчаясь спичкой чиркнуть по нему, Книпоеич горько расхохоталась.

— …отчего бы Владимиру Ильичу не согласиться с такой формулировкой? — быстро добавила она. — Дорогой друг, теперь вы простите меня! Я ввела вас во искушение. Именно эта формулировка была предложена Лениным и отвергнута съездом.

— Как?! — только и смог вымолвить Ду-броБИнский.

— Да, вот так. И мне отрадно знать, что ваша постоянная деликатность по отношению ко мне и убежденность в правильности того, что

делает Владимир Ильич, не помешали вам оценить эту маленькую провокацию по существу.

— Жестокая проверка.

— Ну, не сердитесь! Долго, даже в шутку, я все равно не смогла бы вас мистифицировать.

— Да, здесь не до шуток.

Засветился ровный желтенький огонек лампы. Книпович в раздражении швырнула спичечный коробок так, что тот скользнул по столу и упал на пол.

Related Posts

Запрыгали друг перед другом

— И подвергают во сто раз большему риску профессиональную часть партии. Мошинский поднялся. Обнял за плечи. Просто, дружески, как это у них бывало часто в яранской ссылке. — Иосиф Федорович, ну что это мы право, как петухи, запрыгали (далее…)

Read More

Троцкий играл словами

Дубровинский еще раз повернулся, подтянул ноги. Может, так будет теплее!? Вагон бросало по-прежнему, частую дробь выбивали колеса на стыках рельсов. Разговор с Мошинским был, конечно, полег зен. Рассказ Книпович — одно. Кржижановского с Носковым — другое, Мошинского (далее…)

Read More

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поиск