Предложения о новых арестах

— Превосходно! — сказал Зубатов. — Ваши соображения?

— Дать указание начальнику тюрьмы размещать политических арестантов в одиночных камерах так, чтобы эти камеры чередовались с уголовниками, и по вертикали и по горизонтали. Тщательнее просматривать все бумаги, которые побывали в руках арестованных.

— Это на будущее. Принимаю. Представление такого рода генералу Шрамму следует сделать в адрес департамента полиции. Я с генералом побеседую.

— И последнее. Соображения текущего характера. Арестовать Корнатовскую и Серебрякову.

Зубатов задумался. Осторожно стряхнул пепел с папиросы. Сделал несколько коротких затяжек.

— Вы об этом говорили генералу Шрамму? — несколько ревниво спросил он.

— Что вы, Сергей Васильевич! Любые предложения о новых арестах я согласовываю прежде всего с вами, Зубатов ткнул окурок в пепельницу, подержал, пока он не погас совершенно.

— Нет, Корнатовскую и Серебрякову арестовывать пока не будем! Эта ваша идея — правильная идея — пусть остается между нами.

— Слушаюсь, Сергей Васильевич! Хотя и не очень понимаю. Позвольте еще. — Он хлопнул ладонью по своему портфелю, лежащему на столе. — Если вы располагаете небольшим временем, здесь есть один любопытный документ. Перлюстрация письма Минятова к жене.

— Из Берлина?

— Да.

— Это интересно. Прочитайте.

Дверь приоткрылась, одним плечом в нее выставился Медников.

— Сергей Васильевич, еду к «Мамочке»,— объявил он. — От тебя не надо ничего передать?

— Поцелуй ручку и скажи, что она прелесть.

Медников ухмыльнулся и прихлопнул дверь.

— Слышала бы это Александра Николаевна,— шутливо сказал Самойленко-Манджаро. — Извините.

— Моей Александре Николаевич и не такое слышать приходится,— в тон ему откликнулся Зубатов. — А «Мамочке» сам государь не целовал бы ручку, знай он о всех ее заслугах перед ним! Фигурально говоря… Читайте, ротмистр!

Самойленко-Манджаро вытащил из портфеля несколько листков 6jMara. Откашлялся. Глядя многозначительно на Зубатова, прочитал обращение в письме: «Бедная Надя…»—и остановился. Зубатов посмигрел недоумевающе. Что хочет этим подчеркнуть ротмистр? Конечно, и любой — в такой разлуке — написал бы «бедная Наця».,.

— Припомните, Сергей Васильевич, ^сю взятую при обыске обширнейшую переписку Минятова с женой,— сказал Самойленко-Манджаро, наслаждаясь тем, что заинтриговал Зубатова. — Как тогда начинались ею послания? «Дорогая, обожаемая Надеждочка… Моя звездочка, моя радость… Любимая моя Надечка…» И тому подобное. А теперь — «б°дная». Потому что он далее развивает мысль о различных несогласиях с нею и высказывает готовность вообще разойтись.

Related Posts

А жандарм все торопил

Семенова метнулась к протянутой руке. Жандарм грубо толкнул ее в плечо. — Куды? Назвалась груздем — полезай в кузов! Дорогой намилуешься сколько хочешь. Из вагона на платформу спустился полицейский офицер. Взял у жандарма сопроводительные документы, неторопливо, внимательно прочитал. — (далее…)

Read More

Прозвонил колокол

— Да, но и не в родном доме. В разговор вступила тетя Саша. — Пиши нам чаще, Ося. Пиши, что тебе надо будет прислать в эту проклятую каторгу. Кроме книг, я уж знаю. — Напишу, все напишу. Но я (далее…)

Read More

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поиск