За какой помощью

впрочем арестовывать прямо на

Он посмотрел в окно. Смеркается. Сегодня вечером в городе будут проводиться разрешенные собрания. По отдельности — земцев, дворян, представителей купеческого сословия. Собрание рабочих назначено лишь одно —у бондарей. Цель этих сборищ: послать благодарственные адреса царю в связи с его «высочайшим» манифестом, уже торжественно прочитанным по многу раз во всех церквах России.

Царь подписал манифест, обращаясь «за помощью» к лицам, «облеченным доверием общественным». Вот так. Не к народу он обра щается, нет. Да и за какой «помощью» он станет обращаться к народу, который, негодуя, бурлит повсеместно? Помощь царю нужна. Только иная — против народа. Он печалится, что «смута» волнует многие умы, отрывает народ от производительного труда, губит молодые силы, столь необходимые для процветания родины. И тут же — «пресекать всякое уклонение от нормального хода общественной жизни». Не подумайте, дескать, что печаль моя — моя слабость. Родитель мой, незабвенный Александр III, мне завещал, и я даю священный обет хранить вековые устои Российской державы. Стало быть, любимые дети мои, ни о какой свободе и не помышляйте…

К сегодняшним собраниям комитет хорошо подготовился. Отпечатано несколько сот листовок. Их расклеят, разбросают по всему городу. Если удастся — ив помещениях, где созываются собрания. И все-таки этого мало. Нужна живая речь. Нужно спорить с каждой фальшивой строкой манифеста.

Дубровинский глянул в зеркало. Усики, привычно тянущиеся книзу, можно распушить или закрутить колечками. Есть парик, меняющий весь овал лица. Подклеить бородку. Впрочем, арестовывать прямо на собрании сегодня никого не будут, это ясно. Остается одна забота: уйти от слежки потом.

Хм! Собственно, не столь уж большая беда, если и выследят. На то он и политический ссыльный чтобы публично заявлять о своих несогласиях с правительством. Тогда ни к чему маскарад. Только выступать надо сдержанно, чтобы не остервенить местное начальство и не дать ему повода хлопотать перед высшими властями о дополнительном наказании. Тем более что до окончания срока ссылки остается всего-то четыре месяца. Но что толку в сдержанности?

Выбирай, Иосиф: идти на собрание к бондарям так, как есть, и сравнительно малым рискуя; идти туда переодевшись, с горячей речью, и тогда уже с большим риском; или вообще остаться дома, совсем без всякого риска?

Related Posts

Запрыгали друг перед другом

— И подвергают во сто раз большему риску профессиональную часть партии. Мошинский поднялся. Обнял за плечи. Просто, дружески, как это у них бывало часто в яранской ссылке. — Иосиф Федорович, ну что это мы право, как петухи, запрыгали (далее…)

Read More

Троцкий играл словами

Дубровинский еще раз повернулся, подтянул ноги. Может, так будет теплее!? Вагон бросало по-прежнему, частую дробь выбивали колеса на стыках рельсов. Разговор с Мошинским был, конечно, полег зен. Рассказ Книпович — одно. Кржижановского с Носковым — другое, Мошинского (далее…)

Read More

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Поиск